Ничего себе!

Олимпийские игры — это смотр достижений человечества, это сама суть прогресса, победа гуманизма и торжество культуры над природой. Мы единым фронтом с калмыком, тунгусом и финном стоим перед общечеловеческими вызовами и становимся все кучнее и кучнее во всех смыслах этого странного слова. В этих условиях задача страны, принимающей Олимпиаду — продемонстрировать свою уникальность и самобытность, и вместе с тем — вовлеченность в процессы планетарного масштаба.

Логотип Олимпиады-2014 продемонстрировал, что Россия — вместе с цивилизованным миром. Мы тоже можем потратить кучу денег на графику.

И создатели логотипа, конечно, хотели, чтобы логотип выглядел современно. Прошедшие под знаком убогой этничности 2000-е не катят. Бумеранг, лавровый венок, иероглиф — отстой. Бейсбольная бита, береза и буква «Ж» — отстой.

Снежинки в логотипах Зимних Олимпиад — тоже остой.

Вышли из положения: шрифтовое геометричное решение, актуальное в 1990-х отсутствие прописных букв. Современно. Но присмотритесь же!

Там написано «SOCHI.RU», и это не песня группы «Ленинград». Это логотип всемирной Олимпиады, которая пройдет в России. Так скажите же теперь, насколько конченым надо быть мудаком, чтобы использовать название доменной зоны, выданное по договоренности министерства торговли США с Международной организацией по стандартизации, как символ Родины? «.RU». Глазам своим не верю. Почему не «+7»? Это пиздец. Перезагрузка. Точка Ру.

— Sochi. What a weird word. Sochi. So-chi. Something Chinese?
— There were something in their logo. Kind of «Ru».
— «Ru»? What the fuck? That means Romaina? No? Rwanda? How do you spell it?
— «R-U». Not «I am», that’s «Dot, R, U», it was like a domain.
— Oh, they do really have Internet there? In 2014? That’s Russia, definitely Russia.

Обиднее всего, что до Олимпиады в Сочи мы увидим Олимпиады в Турине и Лондоне. И ладно ебанутые канадцы, они опять нарисовали какую-то странную хуйню (то ли Терренса, то ли Филлипа).

Посмотрите на Лондонский логотип. Вот это — 2012 год. Это — новый стиль. Это — новая массовая эстетика. Это — Лиза Симпсон, она делает минет. Это громкое «Идите в жопу», сказанное XX веку.

Позор? Наебали! И я надеюсь, что после Олимпиады в Лондоне наступит конец света, или, что куда вероятнее, в Сочи распилят вообще все деньги и мы не увидим этот логотип нигде кроме сайта sochi.ru, который, может быть, начнет работать к 2014 году.

Однажды мне довелось поговорить с креативным директором студии «Логомотив» Иваном Большовым о том, как он шел к успеху, об образовании и немножко — о дизайне. Не лежать же этому интервью без дела, правильно? Там интересно, отвечаю.

— Иван, как ты оказался в Институте печати?
— Поступал, конечно, увлекаясь дизайном, иначе зачем же на графику поступать. У меня были варианты: идтив Муху или в Институт печати, но Мухой тогда все пугали: жуткий конкурс, коррупция.
— А как ты стал владельцем собственной студии?
— Работать начал с первого курса.Сначала в РИО (за что спасибо Ларисе Жебровской): была возможность работать, пусть и за небольшие деньги, участвовать в реальных проектах и вникать в технологический процесс на практике.Затем работал дизайнером в несколькихрекламных агентствах и издательсвах, был арт-директором в журнале. Но мне не нравились подход и принципы работы, вот и решил сделать все по-своему.
— А что с твоими одногруппниками,что вообще с образованием в институте?
— Кафедра дает образование тем,кто хочет его получить. Хорошую платформу у нас дают по стáнковым вещам: умение рисовать никогда не помешает. Правда, не изучали работу с мультиме-диа, препресс. Приходилось все самому осваивать или на факультативах.Вообще, как показывает практика, то,что факультативно, надо посещатьв первую очередь. Иначе получитсяслишком большой отрыв образования от действительности.
— А он уже есть?
— Да, отрыв действительно имеет место: дизайнер развивается, когда онучится, самостоятельно делает какие-то проекты. На Западе, например, человек из творческого вуза приходит к работодателю с портфолио — работами, сделанными в институте. И это ценится. Ему не надо за миску риса заниматься коммерческой халтурой. А у нас: учится человек в институте, делает красивые интересные работы. Выходит в реальный мир. Мир оказывается злым. Чтобы заработать, приходится бегать. А он бегать не привык. Либо он начинает хандрить, либо начинает гнать, как бы помягче сказать, ширпотреб. Принимает «таблетку от реальности», прогибается раз, два, и в итоге это становится привычной для него схемой работы. Он останавливается и делает работу ниже своего уровня.
— Печальная картина. Какова, по-твоему, вероятность, что выпускник кафедры графики СЗИП станет работать по специальности, то есть макетировать и иллюстрировать книги?
— Вероятность, наверное, полпроцента. Это все миф о том, что кафедра графики должна выпускать исключительно книжных графиков. Есть какая-то статистика по этим данным? Заказ на иллюстрацию, безусловно, есть, но только когда выработался собственный стиль. Найти работу исключительно иллюстратором практически невозможно. Если даже возьмут на работу в издательство, то посадят верстать, делать макеты, рекламу, готовить под печать — а с этим тут же начнутся проблемы, так как при обучении мало внимания уделялось практике и технологической стороне процесса. Или пойдет работать в рекламное агентство. Вот и получается ширпотреб.
— Хорошо, давай о хороших работах. Твоя студия разрабатывала новый дизайн института, да?

— Да, мы пробовали работать в этом направлении, в рамках проекта по ребрендингу на 60-летие института. Мы хотели сделать логотип, расписание человеческое, интегрировать его на сайт. Создать не просто «набор дизайнов», а именно позиционировать вуз, сделать внятный, коммерчески привлекательный и цельный образ. Чтобы у абитуриента, студента, была четкая и полная картинка, что это за институт, чтобы он гордился им. Думаю, нынешний облик института ему только вредит, так как он разнородный и не отражает ценности и стратегию развития института — они внятно не сформулированы и не транслируются. Задача дизайна (и дизайнера) — раскрывать и доносить какую-то идею, суть. Решать коммуникативную или бизнес-задачу. А в случае с Институтом печати процесс пошел от обратного: институту понадобилась новая версия сайта, а не решение коммуникативной задачи. Именно на этом наши разговоры зашли в тупик. Разница в подходе к понятию «дизайн» и отличает нашу студию от других. В свое время именно желание решать вопросы стратегически и создавать реально работающие, цельные проекты, привело к созданию собственной дизайн-студии.

Очень хотелось бы, чтобы на работу в Росстат взяли хорошего дизайнера. Там столько интересной информации, но разобраться в ней под силу только людям, которые пишут ключевые слова прописными.

А вот самые распространенные названия улиц в России. Хрен знает, кто и как это считал (Росстат этим, кажется, не занимается). Так или иначе, слева данные по газете «Труд» за 31 июля 2008 года, справа — по неизвестному источнику. Этот список где-то с месяц гуляет по интернету без ссылок. Вот здесь — версия, в которой 1005 улиц.

Ненависть к идиотическим вывескам, объявлениям, указателям, по сути, — ненависть к государству. К языку, которым государство разговаривает с гражданином.

Любой сознательный род деятельности онтологичен, если я правильно понимаю, что это значит. По разным версиям, всё в мире — мышление, всё в мире — театр, всё в мире — любовь, деньги и так далее.

Дизайн давно претендует на статус наиболее общей дисциплины, формирующей мир; сироты и наркоманы — это просто плохой дизайн общества. С другой стороны, проблема перенаселения возникла, потому что мало хороших редакторов. Логика примерно такая: студия красоты делает человека красивым и потому — счастливым, а счастье — это собственно и есть жизнь, поэтому работать в студии красоты — это единственно правильный путь.