Ничего себе!

На пороге смерти Набоков завещал уничтожить свой единственный неоконченный роман. Через 33 года сын Набокова опубликовал эти фрагменты.

Дмитрий Набоков помиловал приговоренного? Или вовсе наоборот, и разбитая ваза — это не ваза? Во-первых, никаких метафор, метафоры все у Набокова. Во-вторых: вроде образованные, умудренные опытом люди, а всерьез обсуждают, правильно ли поступил Дмитрий Набоков и вертится ли в гробу Набоков Владимир. Идите в жопу! Убейте себя! Вы, вообще, кто такие? Осуждатели хреновы. Дипломированные специалисты по этике, блять.

Юридически, Дмитрий Набоков — единственный распорядитель этих карточек. Профессионально, это обычная, самая что ни на есть обычная практика — публиковать то, что писатель хотел сжечь. И я даже не говорю про Кафку, который не успел съесть все свои рукописи перед смертью, и про Вергилия, чья «Энеида» случайно сохранилась в кэше Гугля. Дмитрий Набоков мудак? — Ну может и мудак, вам-то какое дело. Плохой роман получился? Набоков был болен, и уже был недостаточно набоков, пока писал его? На вопросы интервью отвечал по заранее подготовленной бумажке? Ну ничего себе! Это ж надо так. Тьфу.

Ладно, немного про издание теперь: Набоков говорил, что он сначала придумывает роман целиком, а потом записывает. Писал он обычно на ненумерованных каталожных карточках, которые потом переставлял в одному ему известном порядке. Собственно, нам достались только эти карточки. В Америке право на первую публикацию получил «Плейбой», а в России — «Сноб». Так что толстые журналы еще ого-го. Американское книжное издание состоит из карточек, которые можно аккуратно оторвать по линии перфорации и сложить в такой роман, который тебе больше нравится, и мощного вспомогательного аппарата. В России выпущено два издания: в одном, простеньком (50 тысяч, твердый переплет, 169 рублей на Озоне), — переведенный Барабтарло (а не Ильиным, увы) текст, разбитый по главам с приличным комментарием, в другом, сложненьком (10 тысяч) — и русский перевод, и английский текст, и фотографии карточек, ну и, конечно, аппарат что надо.

У меня откуда-то появился скан простенького издания. Так как ссылки трут на следующий день я против пиратства, ссылка на этот скан высылается по почте.

Плагиат кажется мне этическим понятием. Этот подонок ворует твои тексты, твои мысли, твои образы. Теперь у нас есть что-то общее. Почему, за что он хочет быть похожим на меня?

Про этику плагиата можно было бы написать любомудрое эссе типа «Апология измены», или «Философия шпионажа», или «Лица крика», или «Мата Хари».

Преподаватель философии М. Немцев спрашивает в своем ЖЖ: «…Если не говорить со студентами о трансценденции, о смерти и о том, что Россия скорее всего обречена на не столь отдалённую (и скорее всего незаметную) смерть, и о героях прошлых веков — то зачем вообще нужно преподавание философии?». Может быть, любовь к мудрости, поиску истины не обязательно должна заключаться в разговорах о трансценденции и смерти? Можно говорить о пульте для телевизоре и йодированной соли, подковах, Дале, какая к чорту разница, о чем думать, если ты по определению думаешь только то, что способен думать.

Феерический фейл гуманитарного знания в том, что оно отвратило (по вполне понятным причинам) от себя всех, даже профессиональных гуманитариев. Исправить ситуацию может только Александр Моисеевич Пятигорский.

Вышел новый перевод разносящего мозг рассказа Селинджера про рыбку-бананку. По материалам статьи в «Иностранной литературе» сделал таблицу, кто как переводит один и тот же отрывок. Люблю таблицы, что уж тут сделаешь. Видали бы вы, как Хром их красиво подсвечивает.

Кстати, Руднев дает психоаналитическую и дзенскую интерпретации, А. Борисенко говорит: все дело в разрыве героя с реальностью. Я бы отказался говорить о рассказе вне цикла, в который он входит, и вне представления о личности Селинджера. У меня такого вовсе нет.

Дневной контекст: переводчик книги про Диллинджера возмущен ложью в фильме «Джонни Д.», Алексей Глазков пишет про связь эволюции и видео, на котором отрезают настоящие головы, Андрей Немзер напомнил, по случаю юбилея, — не своего — что Денис Давыдов был отличным поэтом, а в «Ведомостях» — интервью с авторами чуть необычных путеводителей. Ещё отыскалась антология моностихов.

Часто говорят, что этика сдерживает животную природу человека. Например: «Если б не этика, мужики трахали бы всех подряд». «Если бы не этика, люди убивали друг друга». Это ложное и вредное представление, которое происходит от отсутствия целостной картины мира, грубо говоря, необразованности и глупости.

Признавая то, что человек — это вид обезьян, мы должны признать, что этика — это такой же биологический механизм устройства человека и человеческого общества, как строение человеческого тела и моногамия соответственно. Логично завершить цитаты из первого абзаца так: «Если бы у меня была способность оплодотворять самок на расстоянии, я бы постоянно только этим и занимался». «Если бы у меня вместо руки был невидимый гранатомет, я бы взорвал Януша Леона Вишневского».

«Национальным бестселлелом 2009» стали-таки «Степные боги» Геласимова. (см. 1, 2). Пло этот ломан вдоволь понаписали в интернете, мне больше всего запомнилось одно. Мясо. Персонажи стреляют, рубят и режут без всякой рефлексии не меньше чем в православном боевике «Библиотекарь» Елизарова. Эти два романа как и Прилепин, как и Наталья Ключарева («Россия: Общий вагон» — горячо любимая книжка), — то, что в какой-то аннотации было названо «гордой, злой и прекрасной русской литературой».

Зло без лишних разговоров получает в ебло, добро торжествует, не обращая внимания на подростковые прыщики и явную вторичность ситуации. Наивная, примитивная, но все-таки прекрасная.

Самая знаменитая в мире горилла Коко, та, что понимает 2000 слов, умеет шутить и оскорблять, описывает эмоции и смерть, еще и блогер. У Коко есть даже виш-лист. Ей хочется книжку «Доктор Айболит», балет «Щелкунчик» и фильмы про обезьян.

Она классная, только сайт и фотографии её — полное говно. Горилла, что уж тут.

Исследования обезьян, о которых говорила Т. Черниговская (вот, кстати, её книга о нейролингвистике), показали, что этика — это социальный механизм. «Добрый» и «злой» — это оценки эффекта, который поступок произведет на выживаемость общества.

На этом, надеюсь, с этикой и ссылками покончено.

Белгородская птицефабрика «Приосколье» выпускает линейку продуктов «Халяль». Это «продукты питания, выработанные в соответствии с мусульманскими традициями» (вообще, в исламском мире существуют международные принципы сертификации пищевых производств; в иудео-христианской традиции всё держится, как я понимаю, на честном слове. Даже сервелат «Иерусалимский»).

Любопытно, что владельцы этой птицефабрики восстанавливают православные храмы, чтобы окрестное население могло «помолиться здесь о крепости душевных и телесных сил, мудрости, терпении и всесильной помощи Божьей». Это истинно православное терпение — рубить капусту на мусульманах и тратить её на миссионерскую деятельность?

Почему мне интересно смотреть этот сериал? В поисках ответа на этот вопрос я посмотрел все серии и прочитал две книги. Сюжет: есть человек, который убивает убийц. (Надо сказать, что для анализа сериалов я считаю правильным определенный подход. В сериале происходит очень много событий, есть целые связки сюжетных линий, миллион деталей, придуманных десятками сценаристов. Поэтому мы не вглядываемся в мелочи, а говорим об общих чертах, о том, что позволяет говорить о сериале как о цельном художественном произведении).

У Декстера, заглавного и главного героя, есть цель, и это не получение кайфа от убийства. Его цель — следовать своей природе и не попасться. Иначе говоря, выжить. У него есть психическая потребность убивать, он в детстве провел пять дней в контейнере, по щиколотку залитом кровью своих родителей. Вообще, кровь постоянно присутствует в его жизни: он криминалист, специалист по крови; и он ненавидит её, потому старается убивать так, чтобы от жертвы осталась только одна капля — та, которую он взял себе на память. (В книге ненависть героя к крови названа и описана; в фильме Декстер без видимого неудовольствия ковыряется в ней. И на работе, и при убийствах). Выживание и только выживание беспокоят Декстера. Все происходящее нимало не волнует его, он не испытывает ровным счетом никаких эмоций до тех пор, пока не поймёт, что его приёмный сын такой же; и тогда уже появится не любовь, но стремление защитить его, передать свои знания. Выжить и продолжить род. Как можно обвинять хищника в том, что он таков, каков есть?

Приемный отец сумел привить сыну Кодекс, согласно которому Декстер должен убивать только преступников. Это позволяет ему выжить и, главное, быть в определенном смысле слова этичным, то есть последовательно следующим своей — а другой у нас, что бы ни говорили фанатики, нет — этике. (Вообще, в сознании Декстера существует «Темный Пассажир», который заставляет его совершать преступления. В книге этот демон Декстера живет почти собственной жизнью; у Декстера явное помутнение сознания во время убийств, он даже разговаривает с этим Пассажиром. В сериале Декстер с ним заодно). Двойник Декстера в этом плане — сводная сестра Дебра (Дебора), которая тоже имеет цель — стать детективом, но в плане этики с ней не все так благополучно. Недаром она начинала свою работу в полиции в отделе нравов, то бишь стояла на улице в наряде проститутки, приманивала сиськами и ловила жертв за яйца. Другой двойник — брат Декстера, тоже убийца, но не обремененный принципами. Одна имеет цель, не имея внутренних законов, другой следует своей природе, и совсем не думает о цели. Наконец, фигурирует еще несколько персонажей, совершавших чудовищные военные преступления во имя Родины. Родина их забыла, высшая цель была явно потеряна, и они пустились во все тяжкие. Кто стал убийцей, кто плохим полицейским, кто гедонистом, ну да это не так важно. Короче говоря, Декстер, настоящий человек, обуздал свою животную природу, он выбрал единственно возможный путь, соответствующий и уму, и сердцу, и твердо по нему идет.

Он исполняет повседневные социальные ритуалы. Хорошо выглядит, выпивает с друзьями, шутит, замечательно работает. Важность этих ритуалов видна в заставке к сериалу, где бритье, завтрак, сборы на работу выглядят как подготовка к убийству. Декстер — отличный парень. Мужчины с ним дружат, женщины около него стелятся. (Только животные боятся. Чуют, кто наверху пищевой цепочки). Почему? — Потому что Декстер всегда доигрывает роль. Лучший друг? — Окей, пойдем выпьем пива и поговорим про тёлок. Свой парень? — Окей, я вот пончики принес. Любовник? — Окей, вот тебе кольцо, и пойдем на пляж страстно трахаться. А остальные персонажи в свои роли не помещаются. То ляпнут не то, то совершат непредсказуемые поступки. Никуда это не годится, когда рядом такая цельная личность, как Декстер.

Одним словом, Декстер — во всех смыслах хороший человек. Но убийца, а что поделаешь, бывает и такое.

Смотреть сериал удобнее всего на сайте turbofilm.ru (надо зарегистрироваться, но вы не пожалеете). А еще вы можете купить книги «Добрый друг Декстер» и «Дремлющий демон Декстера» на Озоне, чтобы я ещё больше разбогател.

Этическая драма, связанная из «Не суди да не судим будешь» и «По делам их узнаете их», крайне конспективна. А было где развернуться.

Я понял бы, если б это было сделано ради Кейт Уинслет в роли самки в эсэсовской форме, хлестающей плеткой милого мальчика, но не ради картин немецкого быта. Кстати, вот сюрприз (ты же любишь сюрпризы): снимал всё это оператор братьев Коэнов.

Тема «Мужчина и женщина» раскрыта у Чехова, благо «Дама с собачкой» в фильме упоминается три раза.

Фильм лично мне неприятен, кажется дешёвым и глупым, а актёры — играющими свои фантазии, а не авторский замысел, но босые холодные старческие стопы, прилипающие к книгам в суперобложке — это красиво.

Человек, который питался бы всю жизнь только суперпитательными таблетками (ну и пусть запивал бы их дважды прокипячёной водой, которая слушала Моцарта), точно бы не курил, не бухал и не наедался шоколадом на ночь. В доме не было бы кухни. Не было бы посуды.

Люди не встречались бы в кафе и ресторанах. Возможно, кафе превратились бы в тёмные подвалы, где заказывали бы острого и закусывали жареным. Модные духи с запахом тушеной капусты. Субкультура фудофилов. Футболки «Я не ем живое», плакаты — «Еда — детство разума». «Легкий способ бросить есть». Осоловевших от супа подростков выгоняют из подъезда.

Пожрать и потрахаться — биологические потребности человека, которые почему-то принято публично выражать.