Ничего себе!

Почему книжные новости обычно такие скучные? Сегодня я перешел с растворимого кофе на заварной, энтузиазма хоть отбавляй, поэтому давайте же посмотрим на книжные новости первой половины декабря. Здесь у нас два занятных сюжета.

Печать по требованию Куприянова

На 11-й ярмарке «Нон-фикшн», прошедшей в начале декабря в Москве, народу показали, что такое печать по требованию (Print on Demand). Пожалуй, посетители конференции-выставки «Print on Demand Russia 2009», случившейся в конце октября, посмеялись бы над такой печатью по требованию, потому что на «Нон-фикшне» развернули целую мини-типографию, но все же, все же. 30 тысяч умных и бедных посетителей интеллектуальной ярмарки видели, что за 20 минут и 300 рублей можно было напечатать себе 300-страничный томик Барта, Бодрийяра, Гройса, Делёза, Лиотара и других, насколько скудно изданных, настолько ж и известных интеллектуалов.

Потребовать напечатать что-нибудь глупое, несмотря на название проекта, было нельзя, потому что создатель его, Борис Куприянов, — это учредитель магазина «Фаланстер», и ему не нравится, что в этом, одном из двух с половиной оставшихся в России интеллектуальных книжных магазинов приходится торговать всяким ширпотребом. Но мы отвлеклись. Мне кажется вполне очевидным, что если Министерство печати купит по подобной машине в центральную библиотеку каждого города-миллионника, а РКП договорится с университетскими издательствами о том, чтобы эти самые издательства не печатали книги себе в убыток, а просто получали деньги за уже напечатанные книги, мы решим проклятый вопрос, который не дает никому спокойно жить: как никому не нужному доктору филологических наук из Челябинска достать нужную ему книгу. Сайт проекта — ru1.ru.

Война против Google

Журнально-газетные издательства в эпоху интернета могут зарабатывать либо рекламой, либо продажей содержания. Крупнейшее американское издательство «News Corporation» небезызвестного Руперта Мердока давно уже выбрало второй путь. Мердок прямо назвал новостные аггрегаторы (в том числе популярный в Америке Google News) ворами, и теперь интернет-версии многих, очень многих американских газет и журналов доступны исключительно за деньги. Это уже старая новость, про которую мы вспомнили только потому, что Старый Свет нанес тирании свободного распространения информации симметричный удар.

Крупнейшее европейское издательство «Аксель Шпрингер» (которое в России издает, например, Newsweek, Forbes и Geo) пыталось договориться с Гуглем о том, чтобы издательство получало деньги от поисковика, но Гугль, разумеется, просто вычеркнул сайты «Аксель Шпрингера» из своих индексов. И вот, встречайте: платный доступ ко всем газетам и журналам, в том числе к крупнейшей европейской газете, таблоиду «Das Bild». Все было бы ничего, но счета за электронные версии газет будут включаться в телефонные счета, а доставлять их будет почта. Осталось только сделать подписку по умолчанию включенной.

Книги полумесяца

	Дорман, О. Подстрочник: жизнь Лиллианы Лунгиной, рассказанная ею в фильм Олега Дормана. (Авто)Биография человека, подарившего нам писательницу Астрид Линдгрен и режиссера Павла Лунгина. Что удивительно, книга мемуаров разошлась моментально. Что не удивительно нисколько – чуть раньше по телевизору показывали документальный сериал про Лунгину.
	Браун, Д. Утраченный символ. Продажи русского перевода новой книги начались 13 декабря. Это книга, которая может стать символом наступления эры электронных книг: одновременно с продажей бумажного издания (6,5 миллионов копий по 30 долларов) начались продажи электронной версии для Amazon Kindle (10 долларов). По непроверенной информации, в первую неделю продажи версии «Утраченного символа» для Kindle превысили продажи печатной версии. Книга, которая стала символом утраты общественных вкуса и мнения.
	Набоков В. Лаура и ее оригинал. Издание для филологов тиражом в 60 тысяч. Ничего себе!

Кстати, на всех этих книгах указан 2010 год издания. И жить торопятся, и чувствовать спешат.

На пороге смерти Набоков завещал уничтожить свой единственный неоконченный роман. Через 33 года сын Набокова опубликовал эти фрагменты.

Дмитрий Набоков помиловал приговоренного? Или вовсе наоборот, и разбитая ваза — это не ваза? Во-первых, никаких метафор, метафоры все у Набокова. Во-вторых: вроде образованные, умудренные опытом люди, а всерьез обсуждают, правильно ли поступил Дмитрий Набоков и вертится ли в гробу Набоков Владимир. Идите в жопу! Убейте себя! Вы, вообще, кто такие? Осуждатели хреновы. Дипломированные специалисты по этике, блять.

Юридически, Дмитрий Набоков — единственный распорядитель этих карточек. Профессионально, это обычная, самая что ни на есть обычная практика — публиковать то, что писатель хотел сжечь. И я даже не говорю про Кафку, который не успел съесть все свои рукописи перед смертью, и про Вергилия, чья «Энеида» случайно сохранилась в кэше Гугля. Дмитрий Набоков мудак? — Ну может и мудак, вам-то какое дело. Плохой роман получился? Набоков был болен, и уже был недостаточно набоков, пока писал его? На вопросы интервью отвечал по заранее подготовленной бумажке? Ну ничего себе! Это ж надо так. Тьфу.

Ладно, немного про издание теперь: Набоков говорил, что он сначала придумывает роман целиком, а потом записывает. Писал он обычно на ненумерованных каталожных карточках, которые потом переставлял в одному ему известном порядке. Собственно, нам достались только эти карточки. В Америке право на первую публикацию получил «Плейбой», а в России — «Сноб». Так что толстые журналы еще ого-го. Американское книжное издание состоит из карточек, которые можно аккуратно оторвать по линии перфорации и сложить в такой роман, который тебе больше нравится, и мощного вспомогательного аппарата. В России выпущено два издания: в одном, простеньком (50 тысяч, твердый переплет, 169 рублей на Озоне), — переведенный Барабтарло (а не Ильиным, увы) текст, разбитый по главам с приличным комментарием, в другом, сложненьком (10 тысяч) — и русский перевод, и английский текст, и фотографии карточек, ну и, конечно, аппарат что надо.

У меня откуда-то появился скан простенького издания. Так как ссылки трут на следующий день я против пиратства, ссылка на этот скан высылается по почте.

Намедни объявили шорт-лист Бунинской премии. Меня сильно раздражает, что даже лит. критики и книгоделы копипастят этот шорт-лист к себе (нашел только одну весьма экспрессивную статью про лонг-лист премии в Хроно.Ру), поэтому придется как-то самоудовлетворяться.

Первая радость — видеть в шорт-листе имя Антона Бакунцева, номинированного за публикации о новом собрании сочинений Чехова (Книжное обозрение, «Не зализанный классик, или Профанация культуры». Чеховский вестник, № 23 «Казуистика античеховизма»). История с этим ПСС обычная, чеховская: про подлость, алчность и безалаберность. К 150-летию Чехова специально созванный общественный комитет во главе с Сергеем Мироновым заказал у частного издательства «Воскресение» 35-томное собрание сочинений Чехова общим тиражом 100 000 экземпляров. Выпущенные тома, как ни удивительно, до идиотизма непрофессиональны. О деталях этой восхитительной аферы читайте у Григория Дашевского («Не Чехову, а самим себе», журнал «Ъ-Weekend») и собственно Бакунцева, я добавлю только, что выпущенных томов нет в интернет-магазинах, видать расхватали все сто тысяч, а главный редактор «Воскресения», известный русский писатель («Грешники в раю», «Сираль-55»), академик Академии российской словесности (вручающей, кстати, премию «Просветитель») Григорий Пряхин с сентября 2008 стал ещё возрождать легендарное до мифичности издательство «Художественная литература»:

Наши первые шаги: … «Москва златоглавая» … «Евгений Онегин» на двух языках: русском и английском. До этого вышли в чудесном оформлении «Мертвые души». В наших смелых мечтах — воссоздание знаменитого проекта «Библиотека всемирной литературы» … собрание сочинений Макса Фриша, … переиздать 7 томов Марселя Пруста. Сейчас сдаем в типографию детскую книжку замечательного поэта Игоря Шкляревского. [Интервью Пряхина в «РГ»]

Но негодующий об устройстве современной России Бакунцев — он такой один. Дальше поговорим о литературных критиках. Это, разумеется, Лев Данилкин (кто ж не знает Льва Данилкина) с путеводителем по современной русской литературе «Нумерация с хвоста». Данилкин уже сформировал определенного рода литературный поток, и, по-моему, это хороший поток.

Затем Майя Кучерская со сборником публицистики «Наплевать на дьявола. Пощечина общественному вкусу». Предыдущую книгу Кучерской я как-то уже поминал, сейчас самое время восхититься ей ещё раз.

Кучерская вела отличную книжную рубрику в «Новом мире», а теперь ее размышления о литературе и не только собрали и издали отдельной книгой. Мне кажется, она очень оригинально и тонко ощущает. Цитаты, правда, привести почти не могу. А не, вот одна:

«Исследователи рукописной литературы давно заметили: часто самый полный вариант манускрипта — самый древний. При переписывании какого-нибудь авантюрного романа, например, от копии к копии, от десятилетия к десятилетию роман худел. Убирались длинноты: не имеющие прямого отношения к ходу действия описания экзотических стран, природы, диалоги, шутки, философские рассуждения. Оставался голый сюжет» (с. 87), — именно так оправдывается обращение писателей к образцам жанровой литературы. [рецензия А. Маркова в «НЛО»]

И последний критик не только по алфавиту, но и по количеству известной мне информации Алексей Яшин («Ешьте крабов. Публицистика 2007 года»; «Живописный паноптикум: Современный русский литературный лубок»), редактор журнала «Приокские зори». В этом краеведческом уголке давайте упомянем роман Валентина Волкова о современниках Пушина, архаистах Киреевских, заслуженного русского советского писателя Юрия Лощица, (автор той самой биографии Гончарова в ЖЗЛ, после которой Гончаров стал заново интересен), астраханского публициста Юрия Щербакова («Ликуя и скорбя») и детские рассказы о богатстве родного края и трудовой славе простого рабочего, написанные Александром Щербаковым (например). Скорблю от того, что больше ничего не знаю об этих конкурсантах, и буду ликовать, если один из них получит Бунина.

Дальше Александр Проханов (Подшивка передовиц газеты «Завтра» за 2008 год, книги «Симфония „Пятой империи“» и «Имперская кристаллография») и, конечно, Захар Прилепин («TerraTartarara: Это касается лично меня»). Кто ж не знает Захара Прилепина? В 2009 году вышло 10 книг, на которых стояло его имя. Каждый месяц — по книге. Переиздания, переводы, предисловия, колонки во всех возможных журналах, премьера собственного телешоу. Модель писателя как деятеля культуры сильно поменялась. А еще после Прилепина я понял, где теперь массовая политическая позиция.

Читатели ЖЖ Прилепина уже выдвигали на «Нацбест» роман Тимофея Круглова «Виновны в защите Родины, или Русский» (рецензия, .pdf): Прибалтика 1990-х, развал СССР, репетиция бархатных революций, вставай, народ русский. Теперь «Русский» может получить и Бунинскую премию.

Субъективно похожий на автора выражения «Понять. Простить» Алексей Пушков («Путинские качели. Постскриптум: десять лет в окружении») в коротком списке тоже есть.

Народность, самодержавие, это, конечно, ОК, но чего-то все-таки не хватает. Наверное, книг протоиерея Владимира Бороздинова. («Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)», «Вера и знание», «Крест Христов — основа нашего спасения», «Деревенские будни»).

Ну и отдельно стоит Владимир Кантор, формально номинированный всего за один рассказ «Смерть пенсионера». Кантора я вообще не понимаю, но он очень, очень крупный писатель. Кажется, что он пишет сразу для историков литературы, а не для читателей. Знать его (и включать в разные листы) обязательно. Категорически обязательно, как сказал бы Гоблин.

С одной стороны, интернет нужен для обмена информацией, не так ли?

С другой стороны, лучший способ познать литературное произведение — комментарий. Я три года писал теоретические работы про комментирование, зуб даю, ничего лучше еще не придумано.

Сверху видно: нужно комментировать литературные произведения в интернете! Тем более, что такие важные для комментария вещи, как ссылки (отсылки и указатели, ай мин), намного проще делать в интернете. Посмотреть только на юридические базы данных.

Казалось бы, что интернет должен кишить подобными вещами, но нет. Ниже я приведу никому не интересный список известных мне полноценных комментариев, выложенных в интернет, а сейчас скажу: есть только два интерактивных комментария к литературным произведениям. Это собственно сетевой комментарий к роману Набокова «Дар» (http://giftconcordance.pbworks.com/) — увы, на английском языке, — и собранные вокруг оригинального текста комментарии Лотмана, Томашевского и Набокова к «Евгению Онегину» (http://www.all-art.org/literature/onegin/contents.htm). Это офигительные вещи, особенно комментарий к «Дару», даром что на английском языке.

1. Шпет, Г. Комментарии к «Посмертным запискам Пиквикского клуба». 100-метровый djvu: http://on-island.net/Literature/Shpet/Shp_1.djvu.
2. Бродский, Н. Евгений Онегин, роман А. С. Пушкина: Пособие для учителей высш. школы. — М., 1937. http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Literat/brod/index.php.
3. Гиллельсон, М. Повесть А. С. Пушкина «Капитанская дочка»: Комментарий. Пособие для учителя / М. И. Гиллельсон, А. Б. Мушина — Л.: Просвещение, 1977. (http://feb-web.ru/feb/pushkin/critics/kap/kap-001-.htm).
4. Лотман, Ю. Роман А. С. Пушкина «Евгений Онегин»: комментарий: пособие для учителя / Ю. М. Лотман; изд. 2-е. — Л.: Просвещение, 1989. — 416 с. (http://feb-web.ru/feb/pushkin/critics/lot/lot-472-.htm).
5. Pushkin, A. Eugene Onegin: a novel in verse by Aleksander Pushkin / Translated from Russian, with a Commentary, by V. Nabokov ; in 4 vol. — NY: Bollingen Foundation, 1964. Переводы: Набоков, В. Комментарий к роману А. С. Пушкина «Евгений Онегин» / В. В. Набоков ; пер. с англ. ; науч. ред В. П. Старк. — СПб.: Искусство-СПб; Набоковский фонд, 1998. — 982 с. (http://imwerden.de/cat/modules.php?name=books&pa=showbook&pid=1720)
6. Ильф, И. Двенадцать стульев / И. Ильф, Е. Петров, Двенадцать стульев. Пред. и комм. М. Одесского и Д. Фельдмана. — М., 1997. (http://lib.web-malina.com/getbook.php?bid=2123).

Что объединяет Уитмена, Ремарка, Пруста, Джойса, Набокова и Северянина? А что объединяет этих замечательных писателей и, например, группу «Arctic Monkeys»?

Все они начинали издаваться за свой счёт. Ничего себе.

Как ни силился, не смог вспомнить, какой фильм лучше «Бесславных ублюдков». Возможно, таких нет. Если мне сказать, что «Бесславные ублюдки» — плохой фильм, я покроюсь ненавистными пятнами, потому что в голове не уложится, как можно быть таким человеком, чтобы не полюбить этот фильм с первого кадра и не стараться поменьше моргать до последнего — но об этом в конце.

При любом масштабе рассмотрения фильма (от технических приемов типа декораций до метаоценок фильма в истории кино, от человеческих чувств персонажа до семиотических игр с автором и зрителем) в каждой частичке фильма виден толстенный слой аллюзий, то есть в каждый момент фильма слышен диалог с миром, зрителем и самим собой.

«Бесславные ублюдки» произвели на меня то же впечатление, что в свое время «Евгений Онегин» и рассказы Набокова. Дальше я буду писать не о фильме, а о языке, на котором можно говорить об этом фильме. Почему? — Потому что едва ли кто сможет написать об этих текстах достаточно полную работу тоньше монографии.

Смею уверить, что корректно говорить о таком искусстве (которое имеет дело с адресатом, то есть читателем, зрителем, человеком), можно только на специально разработанном для этого языке гуманитарных наук — причем, вероятно, только в институциональном контексте, то бишь в университете, за кафедрой, в диалоге, при абсолютном взаимопонимании говорящего и слушающего.

Я смог понять только, что люди, которым не понравился этот фильм, принимали бутафорскую кровь за настоящую, а историю (story) за историю (history). Это бывает, это ничего, но говорить нам об искусстве не стоит.

Нерусский Newsweek опубликовал очередной рейтинг 100 лучших книг человечества (спасибо хорошему сайту PublishIt, который перепечатал материал из прекрасного журнала «Город 812», который перевел часть первоисточника).

Во всех рейтингах, впрочем, самое интересное — принципы составления (оригинал).

Наша цель — представить в рейтинге совокупность факторов: влияние книги на историю, вклад в нашу <американскую> культуру, важность для современности и популярность. Это как бы не писькомерка, а рейтинг симпатий и оценок современных умных критиков и читателей.

Составители этого рейтинга взяли материалы десяти других рейтингов, посчитали среднее арифметическое, а случае ничьей смотрели, что выше в выдаче Гугля.

1. «Война и мир»

2. «1984»

3. «Улисс»

4. «Лолита»

5. «Шум и ярость»

Тем временем «Ньюсуик» русский берет интервью у Аствацатурова — его книга «Люди в голом» весьма успешно продается. Это к вопросу о рейтингах. (Почитайте, почитайте). А «Эксмо» поздравляет читателей с днем поцелуев.

Научно-популярные фильмы BBC всегда поражали меня ненужной, глуповатой драматизацией. Например: фильм про Леонардо да Винчи. Фишка того фильма — в том, чтобы сделать реальные модели нарисованных Леонардо фигулин. Леонардо ходил на какие-то бои, и придумал какой-то костюм. Но пока рассказывается о том, что Леонардо ходил на бои, в кадре мелькает костюмированная массовка человек в 500 (то есть эта массовка нанята ради 5 секунд), которая изображает толпу, ревущую что-то типа «Хлеба и зрелищ» (например, «Жрать и ржать!»). Зачем это? Стало ли что-то более понятно? Прочувствовали ли мы величие гения Леонардо?

У меня появился такой ответ. Возможно, существует некий наивный зритель, которому и адресованы эти фильмы, который воспринимает их как художественные. То есть он не разделяет фикшн и нон-фикшн. Тогда да: он смотрит весьма зрелищный фильм, действие в котором происходит во времена Леонардо и в современном мире, и весь фильм сопровождает речь «демиурга» — в смысле рассказчика, автора. Того самого, над которым смеялся Зощенко и про которого Набоков писал:

Воскресает образ моей детской кровати, с подъемными сетками из пушистого шнура по бокам, чтобы автор не выпал.

Короче говоря, я представил себе сознание, в котором нет категорий художественного и нехудожественного, и мне стало дурно. Потом мне подурнело еще раз. Я писал об этом больше года назад.

Культуры как таковой не существует. Художественных текстов не существует за ненадобностью. Подключение друг к другу дает полную сопричастность чужим эмоциям, возможность абсолютной идентичности восприятия, синхронизации картины мира. В фильме Ити поражается телевизору, воспринимает комикс как реальную информацию, но не более.

Велосипед — это нелепая, цирковая вещь. Чудаки изобрели велосипед, клоуны ловко седлают уродские, невозможные велосипеды — одноколесные или гипертрофированно колесатые. Велосипед — это сложный, продуманный до мельчайших деталей механизм из современнейших материалов. Это развлечение инфантилов («Мне снились полевые дали, / дороги белой полоса, / руль низкий, быстрые педали, / два серебристых колеса»). Это пот, грязь, порванные связки и размолотые хрящи в коленях. Это самая сложная машина, которую осваивает ребенок. Это веселые детишки на дребезжащих «Школьниках» (без велосипеда во дворе и делать-то нечего). Это дружные покатушки подтянутых загорелых юношей и девушек по паркам и даже холмам. Это прямое высказывание, направленное против общества и своей человечности.

Человечество летит в пропасть, но это управляемое падение: «При каждом шаге человек наклоняется вперед и начинает падение, которому препятствует выдвинутая вперёд нога».

Я хожу везде пешком, будто ёбнутый мешком,
на хуй никому нигде не нужным мудаком.

Мы, ну то есть мы, все такие. Собственно, на велосипеде всё то же самое, но без вот этого вот надрыва, без противопоставления себя окружающим, без нигилизма. Вспоминая другую — уже летовскую — песню, можно сказать, что на велосипеде мимикрия лучше. У тебя такие же кепка, футболка, шорты и кроссовки, да и сам велосипед, как и у других велосипедистов, которых летом тут пруд пруди. Все нормально: ты можешь ездить, куда хочешь, и остановки делать, где хочешь. Никому и в голову не придёт, что ты есть тот, кто ты есть, то бишь элемент антиобщественный. (Максим Чуласов)

И, да, велосипед изобрели в XII веке.

Лев Толстой с велосипедом

Циолковский с велосипедом

Родители Набокова с велосипедами

Эйнштейн на велосипеде

Элвис на велосипеде

Пелевин с велосипедами

И внезапно:

Муссолини на велосипеде