Некоторые люди пьют метиловый спирт. Это не только долбоебизм и самоубийство, но и пример удивительного доверия человека к слову.
Никому не приходит в голову наебениться витаминами А или D, хотя они тоже являются спиртами. Никому не приходит в голову солить еду (хлорид натрия) удобрениями (хлоридом калия). Никому не приходит в голову пить песок, хотя песок, как и вода — по большому счету, оксиды.
А вот метиловый спирт люди пьют. И если бы он назывался не спиртом, его бы не пили, согласитесь. Боюсь, впрочем, что человек, потенциально способный выпить метилового спирта, узнает в этом тексте только слова «долбоебизм» и «наебениться».
Здесь бы ещё сказать о вреде недообразования, необходимости мата в речи и мужестве храбрых.
Ничего себе, оказывается, представление о живой воде, которая все помнит, берет начало как минимум в 1970-х годах. Память воды, говорят, рекламировалась на страницах облизанного современной интеллигенцией журнала «Химия и жизнь».
Хотя М. В. Волькенштейн, автор трактата о лженауке, в котором я это вычитал, сам человек странный. Зачем академик, биофизик пишет такую херню? («Стихи как сложная информационная система»).
Адекватный перевод стиха невозможен, так как языки различны, а информация содержится в каждом слове и в каждом звуке. Различны и информационные программы в оригинальном и иноязычном тексте — они рассчитаны на читателей с разным тезаурусом. Поэт-переводчик пытается оптимально перекодировать исходную информацию на другой язык. Различные информационные планы могут быть неравноценны в стихах разного жанра, стиля и содержания. Переводчик определяет относительную ценность той или иной части стихотворной сущности и сохраняет то, что наиболее ценно, поступаясь менее важным.
