Ничего себе!

Нельзя говорить «Вещь в себе» относительно замкнутого человека или чего-то, вам лично непонятного. Не обязательно разбираться в том, что это на самом деле значит, просто не говорите «вещь в себе», пожалуйста, очень прошу. В конце концов, не старайтесь лишний раз выглядеть необразованным самовлюбленным идиотом, который несет чушь, не отдавая себе в том отчета.

«Вещь в себе», или, как, вероятно, более точно — «Вещь сама по себе» — это сугубо философская категория, введенная в оборот Кантом. Существует несколько интерпретаций «вещи в себе» по Канту. Мне по душе такая, простая: если у вещи отнять все ее постигаемые свойства, останется вещь сама по себе. Или так, по Хайдеггеру:

Камень на дороге есть вещь, и глыба земли на поле. Кувшин вещь, и колодец на дороге. А что молоко в кувшине и вода в колодце? И это тоже вещи, если облако на небе вещь, и если чертополох на поле вещь, и если лист, срываемый осенним ветром, и если коршун, парящий над лесом, по справедливости именуются вещами. А все это на самом деле приходится называть вещами, если имя вещи прилагают даже к тому, что само по себе в отличие от всего только что перечисленного не обнаруживает себя и, таким образом, вообще не является. Такая вещь, которая сама по себе не является, а именно вещь в себе, есть, согласно Канту, мир в целом; даже сам бог есть такая вещь. Вещи в себе и вещи являющиеся, все сущее, что вообще есть, на языке философии называется вещью.

Я почти полностью перешел на Гугль, мне хочется быть частью чего-то большого. Тем не менее: «Друзья, теперь вы можете читать и комментировать мои записи и на Я.ру — Артем Иволгин!». Чудная новость, не так ли.

Студентка филфака читает Пелевина и радуется тому, что она знает, кто такой Витгенштейн в предложении «Пошел на хуй, Витгенштейн». Как приятно слышать знакомую мелодию. Как любят веселые крылатые словечки с нулевым смыслом типа «скорее жив чем мертв». Несчастные структуралисты только тому и предавались — узнаванию. (На стержень сюжета насажены персонажи, он обклеен приемами и присыпан стилистикой). Отвлекся.

Узнавание, интеллектуальная щекотка, — омерзительно. Описать факт в известных, теплых, мягких и уютных для тебя категориях, — очень просто. Так и тянет всякий раз. Каждый раз, когда показалось что-то знакомое, когда ты, кажется, узнал, следует окститься. Решить, не следовало бы это сейчас узнать в смысле «узнать новое».

Чем-то мне это напомнило Хайдеггера с противопоставлением настоящего знания и его мирского подобия. Если это противопоставление есть, то узнавание — это как раз бренная, мимолетная и ненужная вещь.