Лев Данилкин дал ссылку на Литературные лулзы года, мне там очень понравилось одна цитата про литературу и литературоведов.
Рудольф Фрайбург (журналист, видимо): Вы знакомы с доктриной Бэкона о способностях человеческой души: разуме, памяти и воображении? Джулиан Барнс (писатель, эссеист): Фрэнсиса Бэкона?
— Да, сэра Фрэнсиса Бэкона. Он видит параллели между способностями души и областями знания. Память соотносится с историей, разум — с философией, а воображение — с литературой. Затем он говорит: «Отбрось воображение, оно не служит никакой цели». Можно ли сказать, что во врачевании мира, которое мы видим в ваших книгах, воображение сливается с памятью, и не приводит ли это — надеюсь, вопрос не становится слишком запутанным — к тому, что история сливается с воображением?
— Блин! Мой ответ — «я не знаю».
Из книги «Вы считаете себя постмодернистом?».
«Над кем смеетесь, над собой смеетесь», — это, возможно, самая глупая поза в мире (именно это должен был понять человек, прочитавший «Горе от ума»), но тем не менее.
Меня реально раздражает количество веселья вокруг Игнобелевской премии. Ладно, все перепечатывают телеграммы ИТАР-ТАССа с описаниями достижений, отмеченных этой премией. Я к этому уже привык: количество СМИ, а не только блогов, рерайтящих контент, превышает все разумные пределы. Просто потом эти блогеры свысока смотрят на ученых-идиотов, которые занимаются какой-то непонятной, никому не нужной херней.
Игнобеля дают за исследования, которые сначала заставляют смеяться, а потом — задуматься. За каждым экспериментом стоит серьезная работа, делать которую были веские основания — пусть и повторять ее не имеет смысла. Всё это написано в википедии, далеко лезть даже не надо. Кретины. Попейте йоду. А потом подумайте чуть-чуть.
Очень в тему будет кратенький рассказ о книге Роуза «Устройство памяти». Это научно-популярная книга, сюжет которой — один эксперимент, который поставил Роуз со своими коллегами. Цель его — найти физические следы памяти в мозге. 300 страниц — рассказ об одном эксперименте для широкого круга людей. Конечно, Роузу приходится давать общие представления об устройстве мозга, принципах нейронаук и так далее, но это занимает действительно не много места. Что главное: Роуз рассказывает, от каких представлений отталкивался и почему, какие сомнения его посещали, какой смысл кроется в каждой строке автореферата, посвященного этому опыту.
Я не разобрался еще, опровергли теории Роуза или нет, поэтому по существу эксперимента ничего писать не буду. Но «Устройство памяти», со всеми теми деталями, на которые срут журналисты, пишущие о науке — это однозначно лучшая иллюстрация естественно-научного метода познания. Любой удавшийся эксперимент, в том числе и тех, за которые дают Игнобеля, — это совершенные формы, в которых соединяются теория и практика, философия и чисто прикладные навыки. Это рукотворные бриллианты, к которым стыдно относиться неуважительно.
Знакомьтесь: единственный (ну, как минимум, первый) российский стендап-артист Николай Куликов. Он же — профессиональный сценарист, организатор Киноклуба Легкого Фильма, ну и вообще, кажется, хороший человек.
Мне несколько неловко про него рассказывать, потому что это благодаря ему я вообще узнал о стендапе. Все дело в двух его постах. Прям закрывайте все и изучайте — вот первый, вот другой, а вот его интервью. Если вы не перешли по ссылке, я процитирую здесь:
Пожалуй, главное, что я понял про стендап за полтора года, — нет такой штуки, как настоящий стендап. Выйдя на сцену, ты можешь все. Поэтому мне до сих пор непонятно, зачем десятки энергичных и живых людей на разных сценах, в разных городах, с маниакальным задором роботов повторяют: «А наш вечер продолжается, мы идем дальше, и следующая миниатюрка называется…» — зачем делать это, когда ТЫ МОЖЕШЬ ВСЁ?! ВООБЩЕ ВСЁ! Хотя, может, и есть места, где все иначе, а я слишком зашорен и туповат, чтобы это увидеть.
Этот пост — про то, что в stand-up comedy ты можешь все. И про то, что это stand-up comedy — это не «бескомпромиссный юмор», «убойные шутки», «искрометные импровизации», «работа с залом», то есть не то, что пишут на афишках и в анонсах «вечеров юмора в традициях stand-up comedy» в России. Это тяжелый и интересный труд. И когда зрители приходят посмотреть на его результат, иногда из их легких вырывается смех. Да, такое бывает. Но мне кажется, что не это главное.
В «Моби Дике» есть эпизод, когда команда Ахава не успевает убить какого-то кита, и он достается другой китобойной команде. Те забирают его жир и бросают тушу за борт. Бесполезный распотрошенный труп плывет по волнам. Однако один из наших моряков отправляется с парой матросов к нему на лодке. Превозмогая отвращение от вони, этот моряк засовывает руки по самые плечи в кишки мертвого кита. Он шарит внутри трупа. Его тошнит, но он держится. И вот он извлекает оттуда нечто. Я не помню, что это — какая-то железа, что ли. Она сверкала на солнце, была янтарного оттенка и имела божественный запах. Ее использовали в парфюмерии, кажется.
Я не очень люблю объяснять принципиальные вещи при помощи метафор, но мне кажется, что в стендапе главное — это. Вытащить нечто. Чтобы оно сверкало.
Несмотря на мольбы всех, кто его видел, Куликов не торопится записывать видео, и за два, кажется, года выступления их накопилось всего три. Один про новости будущего, вернее сказать — про нашу черствость, серость и глупость.
«Смотри, Иисус, — это педики». Мне нравится, хоть про религию и геев не шутил только ленивый. Другой отрывок — про детей и родителей.
Что-то в его выступлениях может показаться вторичным. Сюжет про то, как дети учатся в музыкальной школе, прямо заимствован у Эдди Иззарда (смотрите, там субтитры есть); стиль Куликова может напомнить тоже много кого, но знаете, это, по-моему, вообще не повод для упреков. Индивидуальность есть? Еще какая. И будет еще лучше, я уверен, потому что он очень правильно относится к тому, что делает.
Мне больше всего нравится, что он добрый и чуткий. Вот например отрывок из другого выступления, про обиды и расставания.
Если вы живете в Москве, у вас есть шанс попасть на его выступление. Следить за ними можно ВКонтакте или через ЖЖ Куликова.
Протекающий в штатном режиме диалог двух классиков вдруг срывается в совершенно сорокинский штопор: Владимир Личутин. Мать рассказывала, что бабушка ругала Сталина. Она называла его "жид проклятый". Мы тогда не знали, что это за слово такое, кто такой жид, между прочим. Еврейского вопроса у нас на Севере не было. Александр Проханов Как не знаешь? О […]
