Ничего себе!

Про ошибки в названии «Безславных ублютков» все и так знают, а вот «Клатбеще дамашних жывотных» звучит довольно странно. Вообще странный прием.

Когда я слушал новый альбом Моби «Wait For Me», мне было до слез жалко Ричарда Холла. Хотелось прямо сказать ему: «Рич, не грусти, все будет хорошо, что же ты так себя изводишь», пожать руку, крепко обнять, выпить водки, не знаю, мужика ему найти. А тут еще васильевский «Сигнал из космоса»: это жесть какая-то, даже Таня Буланова и Витя Цой так не плакали. Мужики, че вы, это, на самом деле.

Это довольно странное ощущение — воспринимать творчество (текст) для того, чтобы понять человека, это творчество натворившего.

Кстати, музыку новую я (и не только) выкладываю в группу ВКонтакте «Новый мейнстримовые альбомы». Меня до сих пор восхищает возможность набрать название песни или фильма и тут же их послушать-посмотреть, поэтому я возмущаюсь, когда кто-то говорит, что ВКонтакте — плохой сайт. Десятилетний я, по полчаса качавший неизданные песни Цоя через шипящую и плюющуюся телефонную трубку, как бы иллюстрирует.

Мне нравится идея о том, что искусство — это исторический источник.

Орнамент — это среда, музыка — <реально существующий> темперамент племени. Сюжет об эльфах, гномах и людях — это рассказ кроманьонца о неандертальце, перемешанный с рассказом неандертальца о кроманьонце. Ну и, конечно, сказка, — рассказ об инициации.

Эта мысль абсолютно ненаучна, но как же хороша. Вот вам две книги: «Марксизм и литературная критика» и «Неизвестная история человечества»

За выражение «альтернативная история», применяемое не по отношению к Тартлдавоподобной литературе, нужно вводить суровое наказание. Например, принудительное чтение всех книг Ника Перумова.

Про «Бесславных ублюдков» в википедии кто-то написал — «альтернативная история». Надеюсь, этот альтернативно одаренный будет до конца дней лазать по википедии, исправляя жанры всех литературных произведений на «альтернативную историю». Ну, не знаю, «Война и мир» весьма альтернативна, или «Евгений Онегин», там Пушкин врет как на духу про «вреден Север для меня».

Как ни силился, не смог вспомнить, какой фильм лучше «Бесславных ублюдков». Возможно, таких нет. Если мне сказать, что «Бесславные ублюдки» — плохой фильм, я покроюсь ненавистными пятнами, потому что в голове не уложится, как можно быть таким человеком, чтобы не полюбить этот фильм с первого кадра и не стараться поменьше моргать до последнего — но об этом в конце.

При любом масштабе рассмотрения фильма (от технических приемов типа декораций до метаоценок фильма в истории кино, от человеческих чувств персонажа до семиотических игр с автором и зрителем) в каждой частичке фильма виден толстенный слой аллюзий, то есть в каждый момент фильма слышен диалог с миром, зрителем и самим собой.

«Бесславные ублюдки» произвели на меня то же впечатление, что в свое время «Евгений Онегин» и рассказы Набокова. Дальше я буду писать не о фильме, а о языке, на котором можно говорить об этом фильме. Почему? — Потому что едва ли кто сможет написать об этих текстах достаточно полную работу тоньше монографии.

Смею уверить, что корректно говорить о таком искусстве (которое имеет дело с адресатом, то есть читателем, зрителем, человеком), можно только на специально разработанном для этого языке гуманитарных наук — причем, вероятно, только в институциональном контексте, то бишь в университете, за кафедрой, в диалоге, при абсолютном взаимопонимании говорящего и слушающего.

Я смог понять только, что люди, которым не понравился этот фильм, принимали бутафорскую кровь за настоящую, а историю (story) за историю (history). Это бывает, это ничего, но говорить нам об искусстве не стоит.

Самое интересное во в целом неинтересном сериале «Теория лжи» (или «Солги мне», короче «Lie to me») — это усугубление детерменизма в объяснении человеческой личности. Любой поступок сопровождается хвостом из взаимно обусловленных эмоций, который как бы должен объяснить, почему человек делает то-то или это-то. При этом причинность «физиология -> эмоции -> поступки» вообще никак не обусловлена. Подразумевается, скорее всего, что-то банальное типа счастья, денег или секса.

В «House M.D.» есть почти та же причинность, только дымом, который исследует Хаус в поисках огня, является болезнь, а не ложь. В «Докторе Хаусе» есть начало этой цепи, мощный движитель сюжета: у всех персонажей есть общее понимание счастья, и каждый к нему стремится; в «Декстере» рукояткой свистящего хлыста становятся представления о природе человека, долге и этике.

Это какая-то отрыжка научного способа мышления, при котором интересны только причины. (Соответственно, эти сериалы антихудожественны еще и потому, что как литературное или кинематографическое произведение они не исследуют и не изображают нечто неизвестное, спорное, неоднозначное). При этом — может быть, в силу механистического движения текста — создается впечатление, что эмоции, мысли, поступки человека отдельны от него самого.

Взаимообусловленное возникновение и Не-Атман, не иначе.

Прочитал интересного:
1. «Дом-2» теперь только по ночам ((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((((( (((((((((( ((((((((((((((( ((((((((((((((((((( ((((((((((((((((((((( ((((((((((((( (хаха, цензура).
2. Эволюция семьи (особенно неожиданно, что это губернатор Пермской области цитирует Энгельса).

Тишков — гений. Свежий «Анатомический алфавит».

Дальше еще чуток есть.

Собственно, любой художник ценен и любим тем, как он воспринимает мир. Только очень сложно понять, как. Для этого нужно восстановить внутри своего — чужое мышление.

Научно-популярные фильмы BBC всегда поражали меня ненужной, глуповатой драматизацией. Например: фильм про Леонардо да Винчи. Фишка того фильма — в том, чтобы сделать реальные модели нарисованных Леонардо фигулин. Леонардо ходил на какие-то бои, и придумал какой-то костюм. Но пока рассказывается о том, что Леонардо ходил на бои, в кадре мелькает костюмированная массовка человек в 500 (то есть эта массовка нанята ради 5 секунд), которая изображает толпу, ревущую что-то типа «Хлеба и зрелищ» (например, «Жрать и ржать!»). Зачем это? Стало ли что-то более понятно? Прочувствовали ли мы величие гения Леонардо?

У меня появился такой ответ. Возможно, существует некий наивный зритель, которому и адресованы эти фильмы, который воспринимает их как художественные. То есть он не разделяет фикшн и нон-фикшн. Тогда да: он смотрит весьма зрелищный фильм, действие в котором происходит во времена Леонардо и в современном мире, и весь фильм сопровождает речь «демиурга» — в смысле рассказчика, автора. Того самого, над которым смеялся Зощенко и про которого Набоков писал:

Воскресает образ моей детской кровати, с подъемными сетками из пушистого шнура по бокам, чтобы автор не выпал.

Короче говоря, я представил себе сознание, в котором нет категорий художественного и нехудожественного, и мне стало дурно. Потом мне подурнело еще раз. Я писал об этом больше года назад.

Культуры как таковой не существует. Художественных текстов не существует за ненадобностью. Подключение друг к другу дает полную сопричастность чужим эмоциям, возможность абсолютной идентичности восприятия, синхронизации картины мира. В фильме Ити поражается телевизору, воспринимает комикс как реальную информацию, но не более.

Любить классику больше современного искусства довольно нелепо. Классика сформировала твою систему эстетических вкусов, это земля на которой ты стоишь, это и есть «культурный ты», это эталон, с которым ты обречен жить до конца дней. Не понимаю, зачем этому дополнительно радоваться. Похожая штука — наслаждение от удовлетворения физиологических потребностей.

Пусть система эстетических вкусов выглядит как дерево. Классика — это ствол. Современное искусство — это свежие листочки. Они не такие полезные, как ствол, и живут недолго, но зато по утрам покрываются чудными капельками.

Два совсем разных фильма. Если Уорхол с удовольствием играет в традиционный мимесис (он же читал, что по Аристотелю, узнавание связано с удовольствием?), то Франц снял очень серьезное, скучное и глупое кино, чтоб всё в нем было похоже на жизнь.